Информационно-антропологическое измерение постиндустриального общества

Отюцкий Г.П.

ИНФОРМАЦИОННО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА

Рассмотрение закономерностей развития информационно-коммуникационных процессов в предыдущих лекциях показало, что это развитие связано с передачей от человека к средствам коммуникационно-информационной техники все новых и новых информационных функций. Вместе с тем, чем совершеннее технические устройства, тем больше нуждается в них человек, тем больше подчиняет им свое существование и тем самым ограничивает свою свободу, в том числе и свободу общения. Так, случайная потеря коммуникационного гаджета (мобильного телефона, планшета, коммуникатора др.) зачастую рассматривается современным человеком как коммуникационная катастрофа. На пользу ли в конечном итоге может пойти полная реализация технических возможностей человека? Эти вопросы приобретают особое значение при обсуждении технико-технологических особенностей современной цивилизации, которая все чаще и чаще именуется информационной.

На базе новых информационных технологий новое качество приобретает межчеловеческая коммуникация, которая с этой точки зрения может быть рассмотрена как передача информации от одного сознания к другому. Главная черта коммуникации – возможность понять получаемую информацию. В философии ХХ века особенно активно проблемы коммуникации и понимания исследовали такие направления, как экзистенциализм, персонализм, герменевтика. Они предлагают рассматривать коммуникацию как главное условие существования и самополагания человека. Понятия информации и коммуникации выступают как важнейшие характеристики современного общества, а человек этого общества может быть охарактеризован как человек компьютирующий, ибо преобладающими коммуникационными технологиями этого общества становятся компьютерные цифровые технологии.

Важнейшим технологическим признаком рассматриваемого типа общества становится информатизация, а ее центральной проблемой выступает создание и развитие таких информационных технологий, которые выступали бы не только в качестве средства создания материальных и культурных благ, но и представляли собой существенное технологическое основание формирования экономической, социальной, политической позиции граждан.

Новые измерения приобретают важнейшие социальные характеристики. Так, одним из критериев демократии и свободы в обществе становится возможность (или невозможность) свободного доступа к информации, к процессам ее разработки и переработки. Человек постоянно находится в ситуации выбора, в том числе – информационного выбора, однако становится ли при этом человек свободнее? В информатизирующемся обществе разрабатываются не только технологии производства, но и специальные социальные технологии. В частности, благодаря развитию средств массовой информации оказывается возможным формировать у населения коллективные представления (и в случае необходимости манипулировать ими) в соответствии с интересами определенных профессиональных либо корпоративных объединений.

Таким образом,

главная социальная проблема информатизирующегося общества заключается в обеспечении гармонии между развитием знаний и цифровых технологий, с одной стороны, и возможностями приспособления человека к собственным результатам деятельности;

главная гуманистическая проблема информатизирующегося общества: как добиться того, чтобы формирующийся «человек компьютирущий», как современный тип человека информационного, стал бы существом гармоничным в социальном, нравственном, политическом и иных общественно важных смыслах? В связи с этим в рамках философии информатизации и информационной антропологии с особой остротой встает вопрос об осмыслении сущности и особенностей информатизирующегося общества, смысл и сущность которого исследователи пытаются отразить при помощи различных понятий: постиндустриального общества, информационного общества, общества знаний, общества постмодерна и др.

1. Сущность и особенности информатизирующегося (постиндустриального, информационного, компьютеризированного) общества

Авторство термина «информационное общество» обычно приписывают японским исследователям. В 1945 г. под руководством социолога Ё. Масуды была предложена концепция общества, осно­вой которого станут нематериальные ценности. Для этого японские исследователи предложили создать «банки данных» и информационные сети, которые помогут челове­честву развиваться в едином направлении. В отличие от индустриального общества (его ценность – потребление товаров), информационное общество выдвинет в качестве характерной ценности время, а его фундаментом стане компьютерная технология, которая заместит либо значительно усилит умственный труд че­ловека.

Проф. Токийского университета Ю. Хаяши совместно с рядом исследовательских организаций, работавших на японское правительство, в 1969 – 1971 гг. подготовил ряд отчетов, в которых информационное общество определялось как общество, «в котором процесс коммуникации дает людям доступ к надежным источникам информации, избавляет их от рутинной работы, обеспечивает высокий уровень автоматизации производства… Производство информационного продукта, а не продукта материального будет движущей силой образования и развития общества»[1].

В отечественных публикациях сформировался целый спектр опреде­лений понятия «информационное общество». Так, В.А. Извозчиков предлагает: «Будем понимать под термином «информационное» («компьютеризированное») общест­во то, во все сферы жизни и деятельности членов которого включены компьютер, телематика, другие средства информатики в качестве орудий интеллектуального труда, открывающих широкий доступ к сокровищам библиотек, позволяющих с огромной скоростью проводить вычисления и перерабатывать любую информацию, моделировать реальные и прогнозируемые события, процессы, явления, управлять производством, автоматизировать обучение и т.д.»[2].

Предельно сжатое, но достаточно емкое определение, принадле­жит профессору А. И. Ракитову: «Информационное об­щество характеризуется тем, что в нем главным про­дуктом производства являются знания». Существуют и иные определения, однако практически все они отражают главное – приоритет информации как объекта и результата обще­ственного производства.

Каково место информационного общества в истории человечества?

Это место анализируется целым комплексом социально-гуманитарных наук и с различных методологических позиций. Наиболее продуктивной методологией исследования информатизирующегося общества стала теория постиндустриализма. Именно она стала основой для широкого спектра ее разновидностей: посткапиталистические теории (Р.Дарендорф), теории постбуржуазного общества (Дж. Лихтхайм), постэкономического общества (Г. Канн), «постнефтяного» общества (Р. Барнет), «нового индустриального» общества (Дж. Гэлбрейт), «продвинутого индустриального» (Г. Маркузе) и др.

Подход к современному обществу как к информационному также связан с вычленением в его структуре различных граней. Так, А. Этциони пишет о постмодернистском обществе, К. Боулдинг – о постцивилизационном, С. Алстром – о постпротестантском, Р. Сейденберг – о постисторическом, 3б. Бжезинский – о «технотронном», В.Л. Иноземцев – об «информационном», «конвенциональном», Э. Тоффлер – о «сверхиндустриальном» и «информационном»[3].

Концепции постиндустри­ального общества сформировались и приобрели значительный авторитет в научных кругах еще в 60-х гг. XX столетия. С легкой руки Д. Бэлла сформировался подход к выделению основных типов обществ по критерию преобладающих производственных технологий:

  • доиндустриальное общество, в котором доминировало производство продуктов сельского хозяйства, основан­ное на использовании ручного труда и мускульной силы животных, а также ремесленничество,
  • индустриальное общество, которое начало формиро­ваться около 300 лет тому назад и главной экономической характеристикой которого стало промышленное производство,
  • постиндустриальное общество, формирующееся с середины XX века с приоритетным развитием сферы услуг, которые начинают превалировать над объемами промышленного производства и производства сельскохозяйственной продукции.

По Д. Беллу, «по­стиндустриальное общество определяется как общество, в эконо­мике которого приоритет перешел от преимущественного произ­водства товаров к производству услуг, проведению исследований, организации системы образования и повышению качества жизни; в котором класс технических специалистов стал основной профес­сиональной группой, и, что является самым главным, в котором внедрение нововведений во всё большей степени зависит от дости­жений теоретического знания. Постиндустриальное общество пред­полагает возникновение нового класса, представители которого на политическом уровне выступают в качестве консультантов, экс­пертов или технократов»[4]. Из этого определения возмож­но вывести суммарные черты постиндустриалистских концепций.

После Д. Белла утвердилось представление о постин­дустриальном обществе как о замыкающем звене триады «доиндустриальная эпоха – индустриальная эпоха – постиндустриальная эпоха», что отнюдь не отрицает возможности сосуществовкания доиндустриальных обществ с обществами постиндустриальными и инду­стриальными.

Концепция Д. Белла опирается на трехсекторную модель общественного производства:

  • первичный сектор – добывающие отрасли,
  • вторичный – обрабатывающая промышленность,
  • третичный – сфера услуг.

В процессе трансформации индустриального общества в постин­дустриальное определяющим сектором становится сфера услуг. Таким образом, постиндустриаль­ное общество представляется его теоретиками в качестве завершающей стадии общественного развития, противостоящей предыдущим стадиям.

Принципиальные моменты противопоставления этих стадий:

 

Показатель Доиндустриальное общество Индустриальное общество Постиндустриальное общество
Основной производственный ресурс Сырье Энергия Информация
Ведущая производственная деятельно­сть Добыча готового продукта Изготовление продукта (товара) Обработка информации
Основная технология Трудоемкая Капиталоемкая Наукоемкая

 

Таким образом, теория постиндустриализма в качестве реша­ющей силы развития общества выдвигает информацию и знание. На этой основе во второй половине XX столетия получает теоретическое обоснование идея «инфор­мационного общества». У некоторых авторов она совпадает с идеей «общества знаний», у других и следователей между этими типами общества выделяются некоторые различия. Существует и та точка зрения, что информационное общество – это этап развития, следующий за постиндустриальным обществом.

Таким образом, вначале используемый как красивый и наглядный образ, термин «информационное общество» постепенно приобрел статус общенаучной категории (по крайней мере, в рамках гуманитарного знания). Вместе с тем, в этом термине закрепляется не вполне адекватное методологическое содержание, которое зачастую не просто тормозит процесс исследования современного общества, но и искажает само содержание результатов такого исследования.

В самом деле, выделение информационного общества как особого этапа развития человечества (или, по крайней мере, его отдельных сообществ) неявно исходит из того, что существуют и иные, отличные от данного этапы, а именно – существуют «неинформационные общества». Но неинформационных обществ попросту не бывает. Это фантастическое предположение было бы справедливым, если можно было представить общество как совокупность изолированных индивидов. Однако общество становится обществом как раз тогда, когда составляющие его индивиды вступают в социальные взаимосвязи и отношения самой различной природы: экономические, политические, социальные и другие.

Общение людей в рамках этих взаимосвязей становится возможным лишь на основе реализации коммуникативной функции культуры, на основе организации системных потоков информации, вначале относительно простых (в масштабах рода, племени, союза племен), затем – все более сложных, вплоть до всемирной информационно-коммуникативной Сети Интернет.

Таким образом, информационным является любое общество. Другое дело, что общества различаются по качеству информационных потоков и технологической основе их организации. Так, принципиальная новизна обществ письменной культуры как раз и заключалась в том, что возникла возможность отделить информацию от ее непосредственных носителей, закрепить и передавать новым поколениям пока еще достаточно узкого круга людей: ученых, правителей, духовенства различных религий и др.

Новизна «Вселенной Гутенберга» определялась тем, что письменные источники стали общедоступными. По аналогии с «Вселенной Гутенберга» современное общество по праву может быть названо «Вселенной Билла Гейтса», поскольку именно с именем Гейтса и его сподвижников связаны наиболее распространенные современные информационные технологии. Поскольку основой этих технологий послужила расширяющаяся компьютеризация общества, то процесс организации информационных потоков на этой основе получил название «информатизация». Поэтому не информация как таковая, а именно особый способ формирования, распространения и передачи информации, выраженный понятием «информатизация», и является той характеристикой, которая, среди прочих, отличает современное общество от предыдущих этапов развития человечества. Такой технологический способ может быть охарактеризован как информационно-коммуникационная парадигма общества.

Поэтому справедливо назвать современное общество «информатизационным» (от: компьютеризация + информация)[5].

Э. Тоффлер в книге «Футурошок» (в других переводах – «Шок будущего») справедливо замечает: «Пока еще нет общепринятого или полностью удовлетворительного языка, чтобы описать новый период социального развития, к которому мы, кажется, приближаемся»[6]. Подчеркнем, что на неадекватность термина «информационное общество» указывает и другие авторы.

Мануэль Кастельс, автор трилогии об особенностях современного общества, порожденных процессами информатизации, считает термин «информационное общество» неадекватным, подчеркивая, что информация и обмен информацией сопровождали развитие цивилизации на протяже­нии всей истории человечества и имели особое значение во всех обществах. Он обозначает совре­менное общество как «информациональное» и проводит разграничение между понятиями «информационное общество» (in­formation society) и «информациональное общество» (informational society).

Другой ключевой для Кастельса термин – информационализм, который означает «воздействие знания на знание как основной источник производительности». Он отмечает, что «информационный капитализм» – это особо безжалостная захватническая форма капитализма, поскольку он сочетает в себе невероятную гибкость с глобальным присутствием благодаря сетевым связям[7].

Французские исследователи Ж. Лакруа и Г. Трембли подчеркивают, что все общества на всех этапах исторического развития были и про­должают быть информационными в том смысле, что производство, циркуляция и использование информации являются функциями, необходимыми для их существования и деятельности[8].

Амери­канский теоретик Эрик Дэвис подчеркивает: «Сбор информации характерен для цивилизации в той же мере, что и сбор пищи для кочевых куль­тур <…> с того момента, как первый писец взял тростинку и нацарапал первую самую настоящую базу данных на прохладной глине Шумера, информационный поток стал инструментом власти и кон­троля – и религиозного, и политического. Едва ли случайно и то, что первая настоящая «печатная машинка» появилась одновременно с возникновением городской цивилизации, и то, что первоначаль­ной целью технологии было переправлять материальные блага в руки жрецов. Но только в XX столетии информация стала само­ценной»[9].

Пафос известной книги Ф. Уэбстера также сводится к отрицанию методологической роли термина «информационное общество». Завершающая глава его книги называется «Существует ли информационное общество?»[10]

Отличительные черты информатизационного общества. Современное информатизационное общество характеризуется понятиями информатизации, медиатизации (от лат. mediatus – вы­ступающий посредником), компьютеризации и элект­ронизации общества.

Электронизация – инженерно-технический про­цесс, состоящий в производстве, конструировании и широком внедрении электронных технологий. Электрониза­ция обусловливает более или ме­нее существенные изменения в сфере промышленного производства и экономики. В XXI в. базовыми технологиями электронизации становятся нанотехнологии.

Компьютеризация как бы надстраивается над электронизацией, создающей различ­ные элементы и компоненты современных компьютеров. Однако наличие и использование компьютеров самих по себе не делает общество информационным. Так, использование ком­пью­теров для подсчета голосов депутатов в парламенте еще не повы­шает уровня информи­рованности, осведомленности и компетентности са­мих этих депутатов.

Информатизация общества – процесс нарастающе­го использования информационной техники, новейших информационных технологий для произ­водства, переработки, хранения и распространения информации. Таким образом, информатизация имеет двуединую сущность:

технико-технологическую, которая воплощается в компьютеризации как основе технологии информационно-обменных процессов современного общества,

содержательно-информационную, которая воплощается в интенсификации и расширении масштабов (и эффективности) функционирования информации в различных системах общественных отношений.

Информатизация общества приводит к радикальным преобразованиям в сфере социальных и экономических отношении, в культуре, духовной жизни и быту. К примеру, компьютер­ный перевод позволяет уже сейчас преодолевать многие языковые барьеры. Так, практически любой иноязычный сайт в Интернете может быть автоматически переведен на русский язык.

Медиатизация представляет собой составную часть процесса ин­форматизации, назначение которого состоит в создании и распространении новейших систем коллективной и личной связи, как раз и обеспечивающей, в конечном счете, доступ любого индивида ко всем источ­никам информации, ко всем уровням личностного, межличностного и группового общения. К примеру, если 30 – 40 лет назад высшим достижением японского, американского, европейского телевидения было телевещание с использованием 25 — 30 каналов, передававших различную образователь­ную, развлекательную, учебную, коммерческую, кон­сультативную, справочную, торговую, рекламную информацию, то ныне не только в странах запад­ноевропейского сообщества, но и во многих регионах России одновременно рабо­тают до 120 телевизионных каналов, включая каналы высокой четкости. Благодаря Интернету практически любой TV-канал может быть встроен в планшет или мобильный телефон.

В повседневный обиход активно входят не то телевизоры, не то компьютеры нового поколения, которые подключены к Интернету, соединены системой спутниковых те­лекоммуникаций, подключены к интегрированным системам связи, принтерам, ги­гантским базам знаний и данных и мониторам с высокой разрешающей способностью, которые позволят получить в течение относительно небольшого времени визуальную и звуко­вую информацию в таких объемах, которые всего полвека назад усваивались в течение жизни целого поколения.

В современных публикациях по информационному обществу можно встретить широкий спектр мнений относительно его характерных черт. Более того, некоторые из публикаций основываются на некритических и достаточно примитивных представлениях о взаимосвязи информатизации и других систем социальных отношений.

В качестве примера приведем выдержки из недавней публикации Ф. Зырянова: «Созданные в результате реализации информации любые блага должны принадлежать тому, кто реализовал собственную информацию. Другими словами: собственностью, как формой реализации информации, формой реализации своего разума, может быть только личная собственность, принадлежащая той личности, которая реализовала располагаемую информацию, свой разум и только эта личность вправе распоряжаться этой собственностью: ни государство, ни частные лица, ни группа лиц…»[11]. Тезис, на первый взгляд привлекательный, но в нем чрезвычайно примитивно понимаются как правовые аспекты информации, так и понятие собственности. Кому, например, с точки зрения Ф. Зырянова, должна принадлежать информация, содержащаяся в теоремах геометрии Евклида? Кому принадлежит исключительно новаторская информация, содержащаяся в теории относительности Эйнштейна? Вопросы риторические…

Обратимся поэтому к мнению более авторитетных философов. В начале 90-х гг. ХХ в. А. И. Ракитов предложил критерии, которые многими отечественными исследователями оцениваются как классические[12]:

1) любой индивид, группа лиц, предприятие или организация в любой точке страны и в любое время могут получить за соответствующую плату или бес­платно на основе автоматизированного доступа и си­стем связи любые информацию и знания, необходимые для их жизнедеятельности и решения личных и соци­ально значимых задач;

2) в обществе производится, функционирует и до­ступна любому индивиду, группе или организации со­временная информационная технология, обеспечиваю­щая выполнимость предыдущего пункта;

3) имеются развитые инфраструктуры, обеспечи­вающие создание национальных информационных ре­сурсов в объеме, необходимом для поддержания по­стоянно убыстряющегося научно-технологического и социально-исторического прогресса; в настоящее время имеется ряд стран, например, в азиатском реги­оне, обладающих высоким уровнем информационной технологии, обеспечивающих компьютерную насыщенность в бы­ту, производстве и управлении; однако эти страны получают основ­ную часть научной информации и знаний главным образом из США, а также из Западной Европы и Япо­нии, поэтому в полном смысле слова они не являют­ся информационными обществами;

4) в обществе происходит процесс ускоренной ав­томатизации и роботизации всех сфер и отраслей про­изводства и управления;

5) происходят радикальные изменения социальных структур, следствием которых оказывается расшире­ние сферы информационной деятельности и услуг. В этой сфере трудится большинство работающего насе­ления, по крайней мере, не менее 50 % общего числа занятых; число занятых в традиционных сферах про­изводства неуклонно снижается при столь же неуклон­ном повышении производительности труда и качества продукции.

Информационная цивилизация формируется и вызревает внутри постиндустриального общества, формируя новый производственный и жизненный ук­лад, новую систему духовных ценностей и как результат – новый тип человека информационного (Homo informaticus) – человека компьютирующего.Что же может служить критерием, количественным показателем перехода той или иной страны в стадию формирования информационного общества? К.К. Колин в свое время указал на три группы таких показателей[13]:

  • экономические критерии, характеризующие долю вало­вого национального продукта страны, которая создает­ся в информационной сфере общества. Считается, что если эта доля превышает 50 %, то можно предположить, что в данной стране начался переход к информационному обществу,
  • социальный критерий, количественным выражением которого может служить, например, доля занятого на селения, связанного с производством информационных продуктов, средств информатизации и оказанием ин­формационных услуг,
  • технологические критерии, или критерии, определяющие уровень раз вития информационного потенциала общества в части его информационной техносферы.

В качестве такого критерия может служить, напри­мер, удельная информационная вооруженность обще­ства, которая определяется как отношение суммарной вычислительной мощности той или иной страны к чис­ленности ее населения. Этот критерий был предложен акад. А. П. Ершовым еще в 1988 году[14]. По его оценке, информационная вооруженность общества в передовых странах увеличи­вается на десятичный порядок каждые восемь-десять лет.

Обобщение и подробный анализ критериев информационного общества, разработанных авторитетными западными научными школами, проведен Ф. Уэбстером. Он выделяет:

Технологический критерий. Если можно рассматривать серию изобретений: паровой котел, двигатель внутреннего сгорания, электричество, роликовый челнок – как ключевую характеристику индустриального общества, «то почему нельзя согласиться с тем, что блистательное развитие ИКТ является свидетельством возникновения нового общества?»

Экономический критерий. «Этот подход предполагает учет роста экономической ценности информационной деятельности. Если человек может предположить увеличение доли информационного бизнеса в валовом национальном продукте (ВНП), то вполне логично он может прийти к выводу, что экономика стала информационной».

Критерий, связанный со сферой занятости. «Предполагается, что мы вступаем в информационное общество, когда большинство занятых работает в информационной сфере. Снижение занятости в сфере производства и увеличение в сфере услуг рассматривается как замещение физического труда трудом «беловоротничковым».

Пространственный критерий. «Главный акцент делается на информационные сети, которые связывают различные места, а потому могут оказать глубокое воздействие на организацию времени и пространства».

Критерий культуры. «Концепцию информационного общества, использующую этот критерий, признать, пожалуй, легче всего, но зато она еще хуже прочих поддается измерениям. Каждый из нас знает — поскольку так устроена наша повседневная жизнь, — что обращение информации в социальной жизни чрезвычайно возросло. Ее стало намного больше, чем было когда-либо раньше»[15].

Очевидно, что часть этих критериев выдвигается и отечественными исследователями. Однако Ф. Уэбстер подвергает эти критерии жесткой критике[16] в силу того, что их весьма трудно операционализировать и измерить в реальной практике: «После рассмотрения различных определений информационного общества нам становится ясно, все они или недостаточно развернуты, или неточны, или страдают обоими пороками. Все концепции – технологическая, экономическая, связанная со сферой занятости, пространственная или культурная — дают нам весьма проблематичные понятия относительно того, что, собственно, составляет информационное общество и как его определить»[17].

В связи с этим заслуживает внимания подход к анализу информационного (по сути – информатизационного) общества, предложенный Н.И. Мартишиной[18]. Она выделяет особенности сложившихся подходов к анализу информационного общества:

1) выявление тенденций социальной динамики, на пересечении которых возникает информационное общество: пропорциональное уменьшение числа занятых в промышленном производстве и сельском хозяйстве, снижение потребности в традиционных видах сырья, возрастание динамизма экономики, занятости[19];

2) попытка указать критерии, позволяющие квалифицировать общество как информационное, начиная с определённой стадии его развития: занятость в сфере получения информации и информационных услуг более 50 % самодеятельного населения, наличие глобальных сетей коммуникации, обеспечивающих лёгкий доступ к хранилищам информации и т.п.[20]

Вместе с тем она предлагает использовать иной способ определения — через наиболее проявленный специфический признак. Тогда правомерным представляется следующее определение: информационным можно назвать общество, в котором нормативной становится оптимизация локальных актов деятельности через обращение к глобальным информационным процессам.

Иными словами, в информатизационном обществе организованное специальным образом предоставление информационных услуг и их использование не составляют самостоятельной, относительно выделенной сферы общественной жизни, а являются необходимой составляющей любой сферы деятельности. В поле преобразования, таким образом, оказываются производство, наука, образование, здравоохранение – все стороны общественной жизни. Активными пользователями – субъектами информационного рынка становятся не только организации самых различных уровней, но и отдельные индивиды, те, кого нередко имеют «простые обыватели». Именно преобразование обращения к глобальным информационным средам в индивидуальных актах деятельности из возможного в нормативное представляется одной из самых существенных особенностей информационного общества.

Отметим еще одну интересную концепцию относительно характеристик информационного общества. В резолюции состоявшейся в ноябре 2000 г. международной конференции «Информационное общество. Информационные ресурсы и технологии. Телекоммуникации» отмечены следующие важнейшие тенденции развития информационной сферы:

  • унификация представлений об информационных ресурсах, являющихся основой знаний,
  • глобализация информационных процессов и систем,
  • прогресс развития новых информационных технологий,
  • коммерциализация информационного обслуживания,
  • преобладание электронных форм представления материалов,
  • расширение взаимодействия информационных центров и научно-технических библиотек[21].

Безусловно, здесь приведены не все характеристики информационного общества, однако выделены актуальные именно для начала XXI века тенденции.

2. Основные закономерности формирования информатизационного общества.

 

Формирование информатизационного общества проис­ходит в развитых странах на наших глазах в результа­те гло­бальной информатизации. Впервые этот термин был использован в докладе «Информатизация общества», который был подготовлен в 1978 году группой француз­ских специалистов по поручению президента Франции Жискара д’Эстена. Характерно, что после перевода этого доклада на английский язык в 1980 году он уже назы­вался «Компьютеризация общества»[22]. В тот исторический период общественным сознанием в большинстве развитых стран восприни­мались лишь инструментально-технологические аспек­ты процесса информатизации общества, а гуманитарно-социологические и цивилизационные аспекты этого процесса оказывались на периферии философского рассмотрения.

Таким образом, уже в начале философского осмысления процессов формирования информационного общества возникли существенные разногласия. Довольно четко выделялись два конкури­рующих подхода.

Первый подход заключается в том, что отправной точкой формирования информатики[23] считается компьютерная, а информатизация общества практически отождествляется с компьютеризацией, т. е. повсеместным внедрением средств электронно-вычислительной техники, причем особая роль от­водится искусственному интеллекту. Такой подход был исторически первым и имеет по-прежнему достаточно представительный круг сторонников.

Второй подход основан на том, что средства компьютерной техники при всей их значимости представляют не самый главный предмет изу­чения и разработок в информатике, а служат лишь одним из средств информатизации. Решающую роль для понимания сущности происходящих изменений играют информаци­онные процессы, характеризующие степень развития общества, а информатизация общества сводится к оптимальному использо­ванию этих процессов на базе доступных методов и средств, включающих и компьютерную технику.

Между рассмотренными подходами имеются принципиальные расхождения: при первом подходе информатизация сужается до рамок ком­пьютеризации; второй же подход предполагает комплексное ре­шение проблем подготовки сфер деятельности к оптимизации информационных процессов.

Именно второй подход возобладал в постсоветской России при решении проблем информатизации. С позиций именно этого подхода Федеральный закон № 24-ФЗ «Об информации, информати­зации и защите информации», принятый в 1995 году, определяет термин «информатизация»: «Информатизация – организационный социально-экономический и научно-технический процесс создания оптимальных условий для удовлетворения информаци­онных потребностей и реализации прав граждан, орга­нов государственной власти, органов местного самоуп­равления, организаций, общественных объединений на основе формирования и использования информационных ресурсов»[24].

К сожалению, из новой редакции закона это определение исключено[25], однако свою методологическую роль в наиболее критический период информатизации современной России оно свою роль сыграло.

Первыми идеологами концепции формирования информационного общества как закономерной стадии развития цивилизации многие историки науки считают зарубежных исследователей Ё. Масуду, Д. Белла, Э. Тоффлера и др. Совокупность их идей принято определять, как технократизм[26] новой волны. Это философское направление последовательно отстаивает идею информационного общества как стадии, на которой решается большинство проблем предыдущих уровней развития (элита и масса, геополитика, равенство возможностей в образовании, экология, классовые отношения и т.д.) благодаря широкому внедрению принципиально новых информационных технологий.

Классик социологии ХХ века американский социолог Э. Тоффлер, в частности, считает содержанием информационной революции тенденции, направленные к гуманизации бытия:

  • появление демассифицированной продукции массового производства (поскольку появляются доступные средства индивидуализации изготовления по заказу),
  • исчезновение такой антигуманной формы организации труда, как выполнение единичных операций без понимания их связи с целым,
  • свободный выбор места жительства и образа жизни вне привязанности к месту и роду работы (концепция электронного коттеджа),
  • децентрализация управления,
  • наконец, принципиальное изменение формы и роли собственности в обществе, так как основной объект её — информация — существенно отличается от прочих (Infoproperty не имеет границ)[27].

Эти идеи широко обсуждались научной и широкой общественностью. Общий пафос дискуссий заключался в том, что преобразование технической базы общества не предопределяет автоматически контуры будущего.

В начале компьютерной эры, как мы уже отметили, информационные процессы рассматривались главным образом как технические. Именно таким образом ставились задачи: работа с компьютером была весьма ограниченной инженерной сферой, а в качестве абсолютно необходимого условия использования компьютера выступало умение разрабатывать алгоритмы на машинных языках. Благодаря появлению современных операционных систем и программ с дружественным интерфейсом, принципиально изменилось само содержание процесса использования компьютера.

Ныне рядовой пользователь практически не знает об устройстве используемой им информационно-коммуникационной техники (прежде всего, гаджетов разного рода), а ее использование во всё большей мере становится актом коммуникации между людьми, где такая техника является лишь инструментом общения. При разработке программных продуктов важнейшими оказываются не просто технически выигрышные решения, а доступность и удобство для пользователя, человекоориентированность программного обеспечения, интуитивная понятность интерфейса любой программы для пользователя.

Э. Тоффлер в опубликованной им в 1980 году моногра­фии «Третья волна» рассматривал причины и предпосылки формирования информационного общества. В частности, он отметил, что одной из при­чин начавшегося во второй половине XX века процесса информатизации общества является вполне закономер­ная реакция социального отторжения той массовой стандартизации и унификации, которая характерна для индустриального общества. Это общество обеспечило быстрое развитие массового производства товаров и услуг и массового распределения в обществе, что привело к неизбежной стандартизации многих элементов культуры общества. Миллионам людей в индустриальных странах приходится жить в одинаковых жилищах, носить унифи­цированную одежду так называемого «ширпотреба», питаться однообразной пищей, слушать одну и ту же музыку, смотреть одни и те же фильмы и т. п. Э. Тоффлер считает, что именно эта тенденция ко всеобщей унифи­кации и породила свою противоположность – стрем­ление к разнообразию и индивидуальности, которые в большей степени отвечают психологической природе человека.

Э. Тоффлер выделил важнейшие характеристики нового общества.

Во-первых, оно является информационно-технологиче­ским, в котором развитие технологий подвергает изменениям жизнь каждого человека и общества в целом; причем принципиально важ­но, что эти технологии носят характер информационный, а не «фа­бричный», как в обществе индустриальном.

Во-вторых, это обще­ство демассифицированное, «нуклеарное»; классы в этом обществе теряют свое значение, большие социальные группы, по сути, престают существовать, и на первое место выходят тысячи мелких «сообществ», объединенных инфор­мационными системами – в противоположность индустриальному обществу, одной из основных характеристик которого была массовость.

В-третьих, это общество транснацио­нальное, постулирующее торжество общечеловеческих идей и цен­ностей, в том числе примат мирового рынка над национальным, утрату государственной и политической властью в конкретном го­сударстве своего значения.

На смену пролетариям индустриального типа приходят «работ­ники умственного труда», которые, как подчеркивает и Э. Тоффлер, «владеют квалификацией и информацией в качестве необходимого набора орудий труда таким образом, каким неквалифицированные фабричные рабочие никогда не могли владеть»[28]. В связи с этим из состава «третичного» сектора в настоящее время принято выделять так называемые четверичный и пятеричный секторы. Если в рам­ках «третичного» остаются собственно торговля и бытовые услуги, то «четверичным» становится образование и здравоохранение, а «пя­теричным» – все, что связано с информационными технологиями.

Э. Тоффлер оказался весьма прозорливым футурологом. Безусловно, прогнозы, сделанные более тридцати лет назад, иногда выглядят как констатация не сегодняшнего, а уже вчерашнего дня: «Радикальные изменения в сфере производства неизбежно повлекут за собой захватывающий дух социальные изменения. Еще при жизни нашего поколения крупней­шие фабрики и учреждения наполовину опустеют и превратятся в складские или жилые помещения. Когда в один прекрасный день мы получим технику, позволяющую в каждом доме оборудовать не­дорогое рабочее место, оснащенной «умной» печатной машинкой, а может быть, еще и копировальной машиной или компьютерным пультом и телекоммуникационным устройством, то возможности организации работы на дому резко возрастут»[29].

Сегодня фрилансеры[30] имеют более обстоятельное технологическое оснащение, чем это было предсказано Э. Тоффлером.

В качестве итога обобщим харак­теристики основных сфер информатизационного общества.

 

Производство Власть Социальная сфера
Индустриальное общество Ядро экономики – промышленность, ориентированная на про­изводство материальных благ.Главный экономический институт – промышленная корпорация.Основа социально-экономической структуры – «механическая техника». Обладатели власти – владельцы традиционных факторов производства: зем­ли, рабочей силы и капитала. Основа социальной дифференциации – степень владения факторами производ­ства.Доминанта социальной стратификации – классовая структура общества.Наиболее значимее ценности –экономизированные: материальные блага.
Информатизационное общество Ядро экономики – выработка информации, предоставление информаци­онных и других видов услуг.Основной товар – информация.Носитель экономических и социальных функций ка­питала – информация.

Главный экономический институт — университет как центр производства, переработки и накопления знания. Основа социально-эко­номической структуры – «интеллектуальная техника».

 

Обладатели власти – информационная элита (инфократы), т.е. люди, являющихся производителями информации и информа­ционных технологий. Основа социальной дифференциации – уровень знаний.Доминанта социальной стратификации – профессиональная структура общества. Новые социальные феномены – «информационное богатство» и «ин­формационная бедность».Наиболее значимее ценности –социологизированные: информация, творческий характер труда.

 

3. Информатизационное общество: некоторые антропологические аспекты[31]

Коммуникативные процессы, характерные для информатизирующегося общества вле­кут за собой кардинальные трансформации социально-психологи­ческой, культурной, ценностной сфер. Результатом такого рода трансформаций становятся \углубляющиеся противоречия между запросами личности и темпами развития коммуникативных систем.

С одной стороны, инфор­мационное общество и его индивид наследовали специфику массового общества и массового сознания, порожденного обще­ством индустриальным.

С другой стороны, информационное обще­ство характеризуется возрастающей тенденцией к инди­видуализации личности, отчуждения её от социальных и куль­турных структур.

Теоретики постиндустриализма, полагаясь на «беспредельные» возмож­ности научно-технического прогресса, на якобы углубляющуюся эффективность научного управления социумом, создают привлекательный образ общества «всеобще­го благоденствия». Довольно долгое время такого рода прогнозы развития общества представлялись реальными, поскольку расширяющийся технологический прогресс постепенно переводил общество в стадию информатизации.

Однако все более наглядно стал проявляться комплекс негативных последствий техно­логического развития, обусловленного процессами информатизации. Прежде всего, это проблемы личностного, социально-психологического и правового характера.

Японский философ Т. Имамичи подчеркивает в связи с этим: «Технология, по­добно природе, стала нашей новой средой обитания, имеющей свои собственные цели, которые независимы от человеческих, посколь­ку технология как среда, как бытийственная тональность машин­ных образований сама определяет свое направление развития»[32]. Действительно, человек инду­стриального, а затем и информатизирующегося общества становится все более и более зависимым от достижений техники, что приводит к снижению самостоятельность и активность индивида, к глобальному обострению моральных проблем.

«Человек-масса» как результат информатизации. Широкая экспансия тех­ники (прежде всего, информационно-коммуникационной) и ее проникновение в социальную и личную сферу жизни усилили процесс «омассовления» современного общества. На арене политической жизни впервые в истории чело­вечества массы превратились в движения. Как подчеркнул великий испанский философ Х. Ортега-и-Гассет, «на смену Божественно­му праву королей пришло Божественное право масс, не очень-то склонных к рассуждениям»[33]. Голос толпы стал преобла­дающим, однако для толпы характерны бессознательный и эмоциональный харак­тер поведения, которыми управляет, по мнению Г. Лебона, закон «духовного единства толпы».

По определению Г. Лебона, «индивид в толпе – это песчинка среди массы других песчинок, вздымаемых и уносимых ветром <…> он теряет всякую независимость, в его идеях и чувствах должно произойти изменение, и притом настолько глубокое, что оно может превратить скупого в расточительного, скептика — в ве­рующего, честного человека — в преступника, труса — в героя»[34]. В толпе личные способности конкретного человека, уровень его интеллектуального развития утрачивают значение, верх берут бессознательные качества.

Для проявления этой закономерности совсем не обязательно, чтобы толпа была сосредоточена в одном конкретном месте, достаточно экрана телевизора, компьютера или планшета. Толпа действует неосознанно, а в силу своей консервативности толпа нуждается в поддержке вождя. Такая поддержка реализуется посредством гипнотизирующего авторитета (харизмы вождя), но отнюдь не посредством доводов рассудка. На передний план в толпе выступает фундамент психики – бес­сознательное, которое, по сути дела, является одинаковым у всех людей; в толпе отпадают все тормозящие моменты, угасает совесть, чувство ответственно­сти, способность к критическому мышлению и просыпаются раз­рушительные инстинкты.

Благодаря средства м массовой информации отпадает необходимости в организации со­браний людей, которые бы информировали друг друга. Оставаясь каждый у себя дома, читате­ли газет, радиослушатели, телезрители, пользователи Интернет сосуществуют как специфическая общность людей, как особая разновидность толпы. В социальных сетях, пользуясь анонимностью, люди нередко проявляют именно такие качества, которые были подмечены Г. Лебоном у толпы.

О характерном для XX в. приходе масс к власти, невиданной прежде, писал выдающийся испанский философ X. Ортега-и-Гассет[35]. Он фикси­рует внимание на факте невиданного роста населения. «За три поко­ления вырвалась на свет такая толпа людей, что, сметая все на сво­ем пути, она, подобно лавине, затопила всю поверхность истории»[36]. По сути дела, не было времени для приобщения такой «лавины» к ценностям традиционной культуры. Вместе с тем, развитие науки и техники при­вело к тому, что человеку во многом стало доступным большинство благ цивилизации, в его рас­поряжении оказывается все больше вещей, профессий, развлече­ний. Чувствуя сказочные возможности, человек «рвется к де­ятельности», но не знает, к чему приложить свои способности. Он просто не успевает шагать в ногу с прогрессом, по пути которого неуклонно движется цивилизация.

Появляется феномен, для характеристики которого X. Ортега-и-Гассет вводит понятие «человек-масса». Это человек, который чувствует себя «как все» и не переживает из-за этого, это человек-посредственность, кото­рый знает, что он посредственность и «имеет нахальство утверж­дать и всем навязывать свое право на посредственность»[37]. По сути дела, как подчеркивает X. Ортега-и-Гассет, человек-масса – это дикарь, ко­торый, ловко спустившись по веревке, выпрыгнул на старую сцену цивилизации.

Систематизируя многочисленные составляющие, характеризу­ющие массового человека, можно выделить следующие основные его особенности.

Во-первых, конкретно-ситуативные программы деятельности, неявное знание, непосредственно вплетенное в прак­тику;

во-вторых, обыденные житейские установки, суммирующие повседневный бытовой и профессиональный опыт в виде свода простых частных утверждений и рекомендаций;

в-третьих, карти­на мира в целом, основанная на данных, выходящих за рамки непо­средственного опыта и предоставленных господствующей в данной культуре системой ценностей, культурной традицией, а также раз­личными специализированными областями знания (как норматив­ными для данного вида культуры, так и маргинальными).

О другом направлении социальных изменений пишет Д.Белл, с точки зрения которого социальную структуру индустриаль­ного общества XX столетия определяет принцип «функциональной рациональности». Согласно этому принципу, человек должен использовать процессы или продукты наиболее дешевым, оптимальным и эффективным образом.

Концепция Д. Белла представляет собой попытку выяв­ления зависимости между изменениями в социальной структуре и в двух других аналитических измерениях общества – политиче­ском и культурном. С формированием информатизационного общества в социальной структуре происходят существенные изменения: теоретическое знание стало той «осью», вокруг которой мо­гут располагаться:

  • новые технологии,
  • экономический рост,
  • страти­фикация общества.

Д. Белл фиксирует изменения в различных сферах:

Экономика и занятость: воз­росло значение сферы услуг;

Наука и техника: произо­шел сдвиг от эмпиризма в сторону теоретических знаний.

Политика: право принятия решений переходит от обладателей капитала и земли к обладателям знаний — ученым, инженерам.

Культура: утвердился новый образ жизни, который в значительной степени определяется главенствующей ролью по­знавательного и теоретического знания.

Доминирование массового сознания в индустриальном обще­стве породило также и обратный эффект – эффект индивидуа­лизации сознания конкретного человека.

Предпосылки этого эффекта рассмотрены еще Э. Тоффлером.

Э. Тоффлер провозглашает близость супериндустриального общества, в котором рутинная, повторяющаяся, монотонная, дегуманизированная работа с течением времени перестает быть эффективной и уходит в прошлое. Супериндустриальный тип труда базируется на развитой технологии, на умении и квалификации, в основе которых лежит серьезное, систематическое обучение. Этот труд предполагает трехуровневое образование: про­фессиональное обучение; формальное обучение (колледж, школа); культурное образование — это образование должно стать базовым и научить человека адекватно функционировать в его социальном и культурном окружении.

С раз­витием новых технологий произойдет персонализация производ­ственного процесса, задачи, стоящие перед человеком, станут все более нешаблонными. Политика, культура станут нестандартны­ми, изменится коммуникационная среда. В силу этого будут разрушены стереотипы массового сознания.

Таким обра­зом, информатизирующееся общество сталкивается с противоречивым единством двух тенденций: одна из них определяется системой новых факторов индивидуализации, другая – с факторами «массовизации» общества, формирования «человека-массы».

Новые информационные технологии:

  • усиливают индивидуальный характер деятельности и предоставляют огромный объем информации для развития инди­видуального сознания;
  • способствуют выработке единоо­бразных, массовых реакций населения и дает новые возможности манипулирования массовым сознанием.
  • для на­стоящего времени характерен процесс глобализации масс, появле­ния масс мирового масштаба, а также повышение их роли в раз­витии и функционировании всех социальных институтов, в том числе и средств массовой коммуникации.

Можно предположить, что дальнейшее развитие общества будет происходить в диалектиче­ском взаимодействии процессов усиления индивидуального и мас­сового начал в сознании человека.

Капитализм и в условиях информатизации – капитализм. Целый ряд исследователей предостерегает от преувеличения роли информационных технологий в социальных изменениях. Так, Ф. Уэбстер признает существенную роль информации и отмечает ее влияние на систему капиталистического предпринимательства.

  • Информационные потоки, главным образом те сети, которые обеспечивают финансовые и прочие услуги, являются необходимым условием глобализованной экономики.
  • Информация играет главную роль в менеджменте и контроле как внутри, так и вне транснациональных корпораций.
  • Информация оказалась решающим фактором в возникающем глобальном локализме, с помощью которого увязываются и управляются международные и локальные проблемы и интересы.
  • Информация стала интегральной частью рабочего процесса и потому, что компьютеризация проникает во все сферы труда, и потому, что во многих профессиях доля информации существенно повысилась. Организация, планирование и внедрение требуют в наше время все больше специалистов по информации, а их деятельность оказывает все большее влияние на всех остальных[38].

Именно в силу отмеченных тенденций ннформационный капитализм (по М. Кастельсу – информационализм) наших дней существенно отличается от корпоративного капитализма, который сформировался в первые десятилетия XX в. Вместе с тем этому капитализму присущи характеристики, которые в обозримое время будут определять тенденции глобализации:

  • Способность платить становится основным критерием, который определяет доступ к товарам и услугам.
  • Услуги будут все чаще предоставляться частными фирмами, а не общественными службами.
  • Доступ к товарам и услугам будет определяться, прежде всего, на основе рыночных критериев; выживет то, что приносит прибыль, а то, что приносит убытки, исчезнет.
  • Основным способом регулирования рынка станет конкуренция в противоположность административным мерам.
  • Товарные отношения, то есть отношения, которые регулируются спросом и предложением, станут основной нормой.
  • Частная собственность будет преобладать над государственной.
  • Наемный труд станет основной формой организации трудовой деятельности.

Капитализм сегодня – беспрецедентные размеры сделок, ощутимая тенденция к разделению труда во всемирном масштабе, тенденция к созданию универсальных брендов и организации продаж в таких же масштабах.

,

Контрольные вопросы:

 

1. Охарактеризуйте сущность основных подходов к пониманию информационного общества.

2. Почему Д. Белл отождествляет постиндустриальное и информационное общества?

3. Каковы представления об информационном обществе Э. Тоффлера?

4. Почему корректнее говорить не об информационном, а об информатизационном обществе?

5. Почему ряд исследователей не удовлетворен термином «информационное общество»?

6. Покажите обобщения Ф. Уэбстера о критериях информационного общества:

7. Охарактеризуйте основные методологические предпосылки философского исследования информационного общества.

8. В чем заключаются основные различия между индустриальным и информатизационным обществом?

9. Каковы возможные социальные последствия компьютеризации и информатизации?

10. На какие тенденции в развитии информатизационного общества обращает внимание Х. Ортега-и-Гассет?

11. Охарактеризуйте социоантропологические следствия информатизации.

12. Какие изменения в капиталистической организации общественной жизни происходят под воздействием информатизации?

 

Литература

Обязательная

  1. Воронина, С.А. Взаимодействие современного информационного общества и человека: социально-философский аспект. – Барнаул: Изд-во Алтайского гос. ун-та, 2013.
  2. Белл, Д. Социальные рамки информационного общества // Новая технократическая волна на Западе. – М.: Прогресс, 1986.
  3. Кастельс, М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. – М.: ГУ ВШЭ, 2000.
  4. Уэбстер, Ф. Теории информационного общества. – М.: Аспект-пресс, 2004.

Дополнительная

  1. Абдеев, Р.Ф. Философия информационной цивилизации. — М., 1994.
  2. Бахметьев, A.B. Социальные факторы формирования информационного общества. – М.: Ин-т социал.-полит, исслед.: Фонд поддержки ученых «Науч. перспектива», 2003. – 272 с.
  3. Белл, Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социального прогнозирования / Д. Белл; Пер. с англ. В.Л. Иноземцева. – М.: Academia, 2004. – 783 с.
  4. Глоссарий по информационному обществу. Электронный ресурс. – Режим доступа: http://www.iis.ru/glossary/infsociety.ru.html
  5. Дэвис, Э. Техногнозис: мир, магия и мистицизм в информационную эпоху. — Екатеринбург, 2008. С. 119.
  6. Ершова, Т.В. Информационное общество – это мы. – М.: Ин-т развития информ. о-ва, 2008. – 510 с.
  7. Имамичи, Т. Моральный кризис им метатехнические проблемы // Вопросы философии. 1995. № 3. С. 79 – 80.
  8. Информационное общество: Сборник / Сост. А. Лактионова. – М.: ACT, 2004. – 507 с.
  9. Колин, К. К. Философские проблемы информатики. – М.: БИНОМ, 2010.
  10. Колин, К.К. Информационная цивилизация. – М.: Ин-т проблем информатики РАН, 2002.
  11. Колин, К.К. Фундаментальные основы информатики: социальная информатика. – М.: Акад. проект, 2000.
  12. Лукина, Н.П. Информационное общество: состояние и перспективы социально-философского исследования. Электронный ресурс. / Режим доступа: http://huminf.tsu.ru/e-jurnal/magazme/l/lukina.htm
  13. Мартишина Н.И. Информационное общество как гуманитарная реальность // Техническая реальность в XXI веке. Вып. 8. Ред. и сост. Б.М. Кудрин. – М., 1999.
  14. Масуда, Е. Компьютопия. – М.: Идея-Пресс, 1998.
  15. Могилев А.В., Пак Н.И., Хённер Е.К. Информатика: Учеб. пособие для студ. пед. вузов. – М.: Academia, 1999.
  16. Об информации, информатизации и защите информации: Федеральный закон Российской Федерации от 20 февраля 1995 года № 24-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 8. Ст. 609).
  17. Об информации, информационных технологиях и о защите информации: Федеральный закон Российской Федерации от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ. // Российская газета. Федеральный выпуск № 4131. 2006. 29 июля.
  18. Ортега-и-Гассет, Х. Восстание масс. – М.: АСТ, 1985.
  19. Отюцкий, Г.П. Общество в условиях информатизации: философские проблемы // Социологическая школа МГСУ: результаты и перспективы: сб. докладов. М., 2004. С. 85 — 88.
  20. Ракитов А.И. Философия компьютерной революции. – М.: Политиздат, 1991.
  21. Тоффлер Э. Прогнозы и предпосылки // Социологические исследования. 1987. №5.
  22. Тоффлер Э. Шок будущего. – М.: АСТ, 2008.
  23. Тоффлер, Э. Третья волна. – М.: АСТ, 2009.
  24. Трушков, В.В. Информационное общество (философские проблемы): учебное пособие. – М.: Моск. гос. ин-т электроники и математики, 2011.

 

 


[1] Цит. по: Вопросы философии. 2001. №3. С. 3 – 9.

[2] Цит. по: Могилев А.В., Пак Н.И., Хённер Е.К. Информатика: Учеб. пособие для студ. пед. вузов. – М.: Academia, 1999. С. 14.

[3] Подробнее см.: Воронина С.А. Взаимодействие современного информационного общества и человека: социально-философский аспект. – Барнаул: Изд-во Алтайского гос. ун-та, 2013. С. 62 – 64.

[4] Цит. по: Воронина С.А. Взаимодействие современного информационного общества и человека: социально-философский аспект. – Барнаул: Изд-во Алтайского гос. ун-та, 2013. С. 64 – 65.

[5] См.: Отюцкий Г.П. Общество в условиях информатизации: философские проблемы // Социологическая школа МГСУ: результаты и перспективы: сб. докладов. М., 2004. С. 85 — 88.

[6] Тоффлер А. Футурошок. – СПб.: Лань, 1997. С. 404.

[7] См.: Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. – М.: ГУ ВШЭ, 2000.

[8] Подробнее см.: Воронина С.А. Взаимодействие современного информационного общества и человека: социально-философский аспект. – Барнаул: Изд-во Алтайского гос. ун-та, 2013. С. 69.

[9] Дэвис, Э. Техногнозис: мир, магия и мистицизм в информационную эпоху. — Екатеринбург, 2008. С. 119.

[10] См.: Уэбстер Ф. Теории информационного общества. – М.: Аспект-пресс, 2004.

[11] Зырянов Федор. Существует ли третий путь развития? // Библиотека Института современного социализма. Вып. 1. М., 2001. С. 192.

[12] Ракитов А.И. Философия компьютерной революции. – М.: Политиздат, 1991. С. 32-33.

[13] См.: Колин К.К. Фундаментальные основы информатики: социальная информатика. М., 2000. С. 178-179.

[14] См.: Ершов А.П. Информатизация: от компьютерной грамотности учащихся к информационной культуре общества // Коммунист. 1988. №2.

[15] Уэбстер Ф. Теории информационного общества. – М.: Аспект-пресс, 2004. С. 13, 17, 20, 24.

[16] Иногда такая критика становится попросту ехидной. Так, Уэбстер достаточно зло высмеивает технологический детерминизм: «как можно внесоциальный феномен (технологию) считать определяющим фактором общества? Это слишком просто (можно выбрать любой фактор и описывать с его помощью общество: кислородное общество, водяное, общество картофеля) и неверно (на самом деле технология является одной из составляющих общества), и потому отдельная, главенствующая роль ИКТ в социальных переменах представляется весьма сомнительной» (Уэбстер Ф. Теории информационного общества. – М.: Аспект-пресс, 2004. С. 17).

[17] Уэбстер Ф. Теории информационного общества. – М.: Аспект-пресс, 2004. С. 29.

[18] Мартишина Н.И. Информационное общество как гуманитарная реальность // Техническая реальность в XXI веке. Вып. 8. Ред. и сост. Б.М. Кудрин. – М., 1999. – С. 194 — 196.

[19] Напр.: Абдеев Р.Ф. Философия информационной цивилизации. — М., 1994. С. 95-98; Белл Д. Социальные рамки информационного общества // Новая технократическая волна на Западе. М.: Прогресс, 1986. — С.330.

[20] Напр.: Шулындин Б.П. Философия и современное общество. — Н. Новгород, 1993. С. 127-128.

[21] См.: Научно-техническая информация. Серия 1. Организация и методика информационной работы. 2001. №2. С. 29.

[22] См.: Колин К.К. Фундаментальные основы информатики: социальная информатика. – М.: Акад. проект, 2000. С. 174.

[23] В 1978 г. Международный конгресс по информатике определил, что понятие информатики «охватывает области, связанные с разработкой, созданием, использованием и материально-техническим обслуживанием систем обработки информации, включая машины, оборудование, математическое обеспечение, организационные аспекты, а также комплекс промышленного, коммерческого, административного и социального воздействия» (Цит. по: Могилев А.В., Пак Н.И., Хённер Е.К. Информатика: Учеб. пособие для студ. пед. вузов. – М.: Academia, 1999. С. 9.).

[24] Об информации, информатизации и защите информации: Федеральный закон Российской Федерации от 20 февраля 1995 года № 24-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 8. Ст. 609).

[25] Об информации, информационных технологиях и о защите информации: Федеральный закон Российской Федерации от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ. // Российская газета. Федеральный выпуск № 4131. 2006. 29 июля.

[26] Технократизм – социально-философская концепция, преувеличивающая роль техники, технологий, ученых в развитии не только материальной деятельности человека, но и всей социальной жизни общества в целом. Концепциям технократизма противостоят, с одной стороны, концепции приоритета духовных ценностей в жизни общества (религия, философия культуры, философия жизни, экзистенциализм), а с другой, концепции сбалансированного взаимодействия технического прогресса и духовной сферы, осуществляемого с позиций гуманизма под контролем всего общества с помощью его демократических политических институтов.

[27] Тоффлер Э. Прогнозы и предпосылки // Социологические исследования. 1987. №5. C.127. См. также: Тоффлер Э. Третья волна. – М.: АСТ, 2009.

[28] Тоффлер Э. Футурошок. – СПб.: Лань, 1997. С. 116.

[29] Цит. по там же.

[30] Фрилансер (англ. Freelancer – вольный копейщик, наёмник; в переносном значении – вольный художник) – человек, нанимаемый только для выполнения определённого перечня работ (внештатный работник). Будучи вне постоянного штата какой-либо компании, фрилансер может одновременно выполнять заказы для разных клиентов. Фриланс особенно распространён в журналистике, компьютерном программировании, дизайне, переводе и др. Рынок фриланс-услуг достаточно развит в Европе и Америке и стремительно развивается в России.

[31] При подготовке этого раздела лекции использованы материалы монографии: Воронина С.А. Взаимодействие современного информационного общества и человека: социально-философский аспект. – Барнаул: Изд-во Алтайского гос. ун-та, 2013.

[32] Имамичи Т. Моральный кризис им метатехнические проблемы // Вопросы философии. 1995. № 3. С. 79 – 80.

[33] Ортега-и-Гассет, Х. Восстание масс. – М.: АСТ, 1985. С. 30.

[34] Лебон Г. Психология народов и масс. Цит. по: http://www.livelib.ru/author/226999/quotes/~6

[35] См.: Ортега-и-Гассет, Х. Восстание масс. – М.: АСТ, 2005.

[36] Ортега-и-Гассет, Х. Восстание масс. Цит. по: http://society.polbu.ru/heveshi_politics/ch14_i.html

[37] Ортега-и-Гассет Хосе. Восстание масс // Дегуманизация искусства. – М.: Радуга, 1991. С. 47.

[38] См.: Уэбстер Ф. Теории информационного общества. – М.: Аспект-пресс, 2004. С. 127 — 128.

Комментарии:

Оставить комментарий