Преподавание философии в России: ретроспективные особенности

О.Ф. Лобазова
доктор философских наук, доцент, профессор кафедры
социальной философии, религиоведения и теологии
Российского государственного социального университета, г. Москва.

(опубликовано в журнале Образование и общество (№ 1, 2016))

Федеральный образовательный стандарт включает учебную дисциплину «философия» в число обязательных для обучения по всем на правлениям и специальностям высшего образования. Провозглашенная обязательность обучения философии сопровождается неуклонным уменьшением аудиторных часов на ее преподавание. Налицо проявление противоречий между поставленными целями и способами их реализации и между необходимостью сохранить культурное наследие и возможностью минимизировать затраты, не имеющие прямого и быстрого практического эффекта. Существует мнение, что такое положение в российском образовании – это примета современности, обусловленная глобальной информатизацией, ускорением темпов необходимого обновления практических навыков работников и т.д. И по этим сугубо современным причинам при практическом воплощении объективно необходимых новых подходов обостряются противоречия между реализацией общекультурных и профессиональных компетенций. Но, по нашему мнению, даже краткое ознакомление с фактами из истории преподавания философии в России формирует убеждение, что некоторые особенности современной ситуации вокруг преподавания философии сложились достаточно давно.

Цель статьи – проанализировать общие и особенные черты процесса преподавания философии в системе российского образования, сформировавшиеся на протяжении длительного времени.

Методология. Краткий обзор фактов, свидетельствующих об особенностях преподавания учебного курса философии в России, следует начать с формулирования исходных тезисов, имеющих для дальнейшего повествования методологическое значение.

Во-первых, содержание самой философской мысли (ее уровень, направления, актуальные темы и способы выражения), как и особенности ее трансляции в рамках учебного курса, детерминируются характеристиками исторической эпохи – уровнем развития социальной, культурной, экономической, политической сфер.

Во-вторых, практика преподавания учебного курса философии зависит от общественного интереса к историческому наследию философской мысли и к разворачивающемуся в современности процессу создания философских идей. Зависимость достаточно ясна: чем выше общественный интерес к идейному обновлению (и чем точнее он отражает объективную потребность общества в развитии духовной составляющей общественной жизни), тем больше внимания обращается на проблемы распространения гуманитарных знаний в целом и знаний о философии в частности.

В-третьих, в процессе трансляции знаний гуманитарного характера содержание учебной дисциплины (особенно не являющейся профильной для определенной специальности) не может отражать полностью весь объем культурного наследия, существующего в данной сфере. Поэтому всегда существует проблема отбора содержания и определения соответствующего ему объема информации, в актуализации которого заинтересовано общество (государство, конкретный социальный институт и т.п.). Результаты этого отбора каждый раз отражают особенности определенного исторического этапа.

В-четвертых, уровень активности и плодотворности процесса генерации идей (то есть состояние современной философской мысли) может влиять на содержание учебной дисциплины «философия» прямо и непосредственно или косвенно и опосредованно – в зависимости от степени совпадения результатов творческого поиска мыслителей с целями и ценностями общества и его социальных институтов. Если результаты философского осмысления проблем оказываются пригодными для немедленного (или отсроченного на обозримый срок) воплощения и сулят положительные практические результаты, общество может воспринять их с большим увлечением и позволить широкую пропаганду этих идей, в том числе и в рамках учебной дисциплины «философия». Если передовая философская мысль значительно опережает темпы развития общественного сознания и требует значительных усилий для его модернизации, то ее достижения могут восприниматься как чуждые и сознательно игнорироваться при формировании содержания учебной дисциплины «философия».

Особенности российской практики преподавания учебной дисциплины «философия».

Во-первых, история показывает, что подготовка квалифицированных специалистов для общественного производства может происходить и без обучения по учебной дисциплине «философия».

Подтверждением тому служат те периоды в российской истории, когда образование высшей ступени не предусматривало обязательного или добровольного изучения достижений философской мысли.

В периоды истории Российского государства, которые названы Киевским и Московским, и западная, и российская философская мысль активно развивалась. Однако учебной дисциплины «философия» в российском образовании не существовало, впрочем, как и системы образования в целом. Этот начальный период жизни Российского государства, весьма насыщенный и результативный в политическом, культурном и социально>экономическом плане, с точки зрения развития образования (как канала передачи всех этих достигнутых результатов) был ограничен целями и задачами главного организатора образовательного процесса – Церкви.

Именно в этот период формируется и основательно закрепляется настороженное отношение общества к философии как способу мышления, к обучению философскому знанию, определяется место учебного курса «философия» в цикле предметов, необходимых для подготовки специалиста высшего уровня.

Монах Афонского монастыря в 1608 году издал сочинение в Москве под заглавием «Христофор, инок русский, во святей Афонстей горе странствующий», в котором заповедует обучать детей в школе «правоверной» сперва грамматике греческой или славянской, потом Часослову, Псалтири, октоиху, далее богословию и толкованию книг Священного Писания, но отнюдь не философии и не диалектике, которыми гордятся латиняне и которые ведут к ересям [4, с. 80]. Протопоп Аввакум отвергал всякие науки, утверждал, что ритор и философ не могут быть христианами, что Христос не учил нас ни диалектике, ни красноречию [4, с. 14]. Афонский инок Иоанн Вышенский писал: «Чи не лепше тобе изучити часословец, псалтырь, охтоих, апостол и евангелие, с иншими церкви свойственными, а бытии простым богоугодником и жизнь вечную получити, нежели постигнути Аристотеля и Платона, и философом мудрым ся в жизни сей знати, и в геенну отойти? Разсуди» [4, с. 130].

Даже самые образованные и перспективно мыслящие личности допетровской эпохи порой весьма своеобразно понимали смысл философии. Так, Царь Алексей Михайлович был типичным русским образованным человеком, за свою начитанность он назывался даже «философом». «Но этот философ был особенный, чисто русский, видевший философию в строгом выполнении церковного устава, питании капустой в постные дни и битье по полторы тысячи поклонов в день» [4, с. 70].

Совсем без преподавания философии обходились и позднее, в период империи. При Императоре Николае I не только философия была изгнана из университетов, но даже логика из гимназий. Согласно университетскому уставу, (1835 г.) философия как отдельный предмет не изучалась, а чтение курсов логики и психологии было возложено на профессоров богословия. Полное упразднение в 1850 г. философских факультетов было обосновано ставшей крылатой фразой тогдашнего министра народного просвещения П.А. Ширинского-Шихматова: «Польза философии не доказана, а вред от нее возможен».

После свержения самодержавия также были периоды, когда образование пробовало обходиться без дисциплины «философия». Например, либеральные деятели времен Февральской революции задумывались об ограничении распространения гуманитарных знаний. П.Ф. Каптерев пишет: «После Февральской революции наши сановитые педагоги не шутя поговаривали о том, как бы оставить одни технические заведения в России, готовить инженеров, моряков, офицеров и даже астрономов, потому что и астрономия может придать нам ученый блеск за границей, и вовсе не приготовлять политиков, философствующих юристов, публицистов и тому подобных ненужных и беспокойных людей» [4, с. XIII].

Отказаться не только от преподавания философии, но и от философии в целом призывали некоторые активные деятели первых лет советской власти. «Философию за борт!» – популярный лозунг периода военного коммунизма и нэпа. Система образования в тот период подвергалась столь решительной перестройке и испытывала такие огромные трудности, что вместе с философией на некоторое время были вычеркнуты совершенно необходимые новой власти предметы, специальности, направления.

Во-вторых, в массовом образовании цели, содержание, формы и способы всегда определяются заказчиком, который дает средства. В российском образовании с имперских времен это делало государство, обладая всеми рычагами воздействия – материальными, административными, правовыми, идеологическими и т.д., которые никогда не стеснялось использовать, особенно в отношении преподавания дисциплин, имеющих идеологический характер.

Например, в 1817 г. Александром I было создано Министерство духовных дел и народного просвещения во главе с князем А.Н. Голицыным. Ведущие сотрудники этого министерства разработали систему мер, которые позволили бы, как им представлялось, остановить революционизирование России [7, с. 153]. В преподавании философии основополагающим становился следующий принцип: «все то, что не согласно с разумом Священного Писания, есть заблуждение и ложь и без всякой пощады должно быть отвергаемо, только те теории философские основательны и справедливы, кои могут быть соглашаемы с учением Евангельским: ибо истина едина, а бесчисленны заблуждения» [2, с. 1328].

Позже, в соответствии с Уставом 1884 г., ограничивалось количество учебных часов, отводимых на преподавание философии. В течение первых пяти лет действия Устава на ее преподавание отводилось лишь два часа в неделю на протяжении одного года, причем преподавание ограничивалось историко-филологическими комментариями при переводах отрывков из сочинений Платона и Аристотеля.

Использовались и административные меры к тем, кто эту дисциплину преподает. Например, в 1819 г. М.Л. Магницкий провел ревизию работы Казанского университета, из которого он уволил по подозрению в «неблагонадежности» сразу 11 профессоров. В августе 1821 г. в Санкт-Петербургском университете по инициативе Д.П. Рунича проходило «дело о вольнодумствующих профессорах». Одиннадцать передовых, прогрессивно мыслящих профессоров университета были уволены или сами из солидарности с уволенными покинули университет. 29 из 59 студентов были исключены из университета.

В начале ХХ века (1907–1917 гг.) правительство руками чиновников Министерства просвещения активно боролось со всеми проявлениями вольнодумства в университетской среде. Был почти совершенно обескровлен Московский университет – в 1911 г. из него вынуждены были уйти около 130 профессоров и преподавателей, неугодных правительству. Новороссийский университет в Одессе был доведен до полного упадка – оттуда выжили всех прогрессивно настроенных профессоров, а в университетских помещениях были размещены городовые.

Другой пример. В 1921 году в первом советском Уставе высшей школы (от 2 сентября 1921 г.) утверждался принцип назначения ректоров и членов правления вузов. Часть старой профессуры сопротивлялась нововведениям, стремилась сохранить автономию в управлении высшей школой. В этой связи в некоторых вузах возникли даже серьезные конфликты, вплоть до забастовок профессорско-преподавательского состава (весной 1921 г. в МВТУ, весной 1922 г. в Московском университете и других вузах). Внешне конфликт был разрешен, некоторые требования профессоров были удовлетворены. Но Устав действовал без изменений. И началась быстрая смена профессуры, закончившаяся отправлением «философского» парохода в 1922 году.

В-третьих, философия в России развивалась в том числе и за счет усилий так называемой университетской философии, то есть педагогического состава университетов. Мыслители, вносящие самобытный вклад в российскую философию, так или иначе были всегда связаны с университетским образованием – вначале получали его, а потом участвовали в его реализации. Связь философии и университета – это общемировой тренд, и Россия не исключение.

И справедливо отмечено современными исследователями, что «значение и особенность университетской философии в России именно для системы образования заключалась и заключается в целостно, организационно оформленной системе, включавшей теоретические исследования, совокупность учебных дисциплин, систему преподавания» [1, с. 97]. Однако российская университетская философия сложилась как особое направление достаточно поздно (по сравнению с западно-европейской традицией образования). М.А. Маслин пишет, что «университетская философия в истинном своем значении, как система философских наук в виде теоретических исследований и в качестве учебных дисциплин, начинает, по существу, развиваться в России только в последней четверти XIX в., когда кафедры философии стали заполняться выпускниками университетов» [6].

И долгое время сообщество университетских преподавателей философии не оказывало существенного влияния на содержание учебного курса, учебников, на формы и методы преподавания. Так, первоначально преподавание философии велось на латыни или на родном языке приглашенного из-за границы преподавателя. Такой способ преподавания стал ведущим, несмотря на имевшийся опыт обучения, выработанный в братских школах, где изучаемые тексты по диалектике и риторике были переведены на русский язык [4, с. 129]. Но отсутствие в России серьезного самостоятельного опыта систематической подготовки кадров высшей квалификации обратило организаторов университетского образования к заимствованию западных традиций. Даже в школе богоявленского братства в Киеве, из которой со временем развилась Киево-Могилянская академия, были введены порядки обучения, характерные для иезуитских коллегий, и до 80-х гг. XVIII в. в академии преподавание всех предметов велось на латыни.

В созданном при Академии наук по Указу Петра I (1724) Санкт>Петербургском университете был предусмотрен философский факультет. Первые преподаватели – приглашенные профессора-вольфианцы Бильфингер и Мартини – при полном отсутствии учебников на русском языке курс метафизики читали по собственным рукописям и по-латыни [3].

В Московском университете, учрежденном в 1755 г., на философском факультете работали четыре преподавателя, которые читали свои курсы на своем родном немецком языке или на латыни. Но и русские профессора предпочитали читать лекции на латинском языке. В связи с этим нетрудно сделать выводы об эффективности того обучения. Первый российский учебник по философии (пособие «Курс философии») был создан по поручению Министерства народного просвещения профессором Якобом. В 1812 г. эта книга была переведена на русский язык и напечатана в Риге. Но, несмотря на полученное первоначально одобрение, через некоторое время книга была подвергнута критике и запрещена [5].

В целом весь период до реформы 1861 г. прошел под знаком усиления цензурных преследований. И при оценке идейного содержания учебных программ и курсов основным критерием служило «христианское благочестие». В XVIII – начале XIX в. самыми распространенными учебниками по философии были учебники вольфианцев Ф.X. Баумейстера и И.Г. Винклера. Университетское и министерское руководство относилось с большой настороженностью к любым попыткам привнести в изложение философских проблем «дух новомодных учений» (даже в курсе истории философии) [6].

Понимая значение университетской философии и ее представителей в подготовке кадров высшей квалификации, лояльных государственной власти, Советское правительство также уделяло пристальное внимание преподавательским кадрам, программам и учебникам.

В начале 20-х годов ХХ века Совнарком и ЦК РКП(б) разработали и осуществили широкую программу перестройки преподавания общественных наук в вузах. По инициативе В.И. Ленина в марте 1921 г. были изданы декреты «Об установлении общего научного минимума, обязательного для преподавания во всех высших школах РСФСР» и «О плане организации факультетов общественных наук российских университетов». Исторический материализм, история пролетарской революции, история Советского государства и права и экономическая политика диктатуры пролетариата стали обязательными дисциплинами во всех вузах. Для подготовки марксистских кадров в области политической экономии, исторического материализма, новейшей истории и советского строительства в 1921 г. был создан Институт красной профессуры (ИКП), а в 1924 г. учреждена Российская ассоциация научно>исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН). В соответствии с решением ЦК РКП (б) в 1922–23 учебном году на факультет общественных наук Московского университета для преподавательской работы были направлены представители старой партийной гвардии A.В. Луначарский, П.Н. Лепешинский, Ю. Мархлевский, B.В. Адоратский, Д.И. Курский, И.И. Скворцов-Степанов и др.

Центром развертывания марксистских исследований в области гуманитарных наук была Коммунистическая академия (до 1924 г. она называлась Социалистической). Активная научная разработка общественных наук велась также в институтах Красной профессуры, на факультетах общественных наук вузов и на кафедрах комвузов.

Таким образом, и организационно, и идеологически был подготовлен разворот в сторону диалектического материализма, ставшего с этих пор единственно правильным учением (взамен православного богословия предыдущих периодов). Учебники, программы и содержание занятий строго контролировались и регламентировались, что, впрочем, для системы российского образования не было чем>то совершенно новым.

Подводя итоги, можно сказать:

  • преподавание учебной дисциплины «философия» в России всегда было сопряжено с трудностями и проблемами, обусловленными объективными и субъективными факторами;
  • зависимость образования в целом и преподавания учебной дисциплины «философия» в частности от государства (как главного идеолога и финансиста), от его аппарата (как главного контролера и оценщика) не устраняется со временем, а сохраняется перманентно, время от времени принимая различные формы;
  • философская мысль (и знания о ней) в России была и есть достояние концептуального уровня сознания, на обладание которым претендует элита, но реально обладает только небольшая часть высокообразованного слоя;
  • философия в России развивается в тесной взаимосвязи с развитием учебной дисциплины «философия». Их судьба взаимообусловлена. Преподавание учебной дисциплины «философия» требует такой же самоотдачи и определенной социальной смелости, как и участие в непосредственном производстве философской мысли;
  • судя по истории преподавания философии в России, на протяжении очень долгого времени реализовывалась следующая модель: косвенное и опосредованное влияние живой философской мысли на содержание учебного курса, о нем рассказывающего, при прямом и непосредственном влиянии государства и его органов, как на развитие философской мысли, так и на преподавание знаний о философии.

Литература:

  1. Бубеннова Г.И. Университетская философия в России: традиции преподавания // Классический университет в неклассическое время: Сб. трудов Томского государственного университета. Серия культурологическая; Составитель Г.И. Петрова; Ответственный редактор тома М.Н. Баландин. – Томск, 2008. – С. 95–97.
  2. Инструкция директору Казанского Университета 17 января 1820 г. // Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т. 1. Царствование Александра I. 1802–1825. Издание 2-е. – СПб., 1875.
  3. История философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http:/ /philosophy.spbu.ru/348 (Дата обращения: 25.10.2015)
  4. Каптерев П.Ф. История русской педагогии. Издание 2-е. – Петроград, 1915. ХХI. – 46 с.
  5. Карандашев В. Н. Методика преподавания психологии: Учебное пособие. – СПб.: Питер, 2006. – 250 с. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://vce>znau.ru/psihologiya/3549/ index.html?page=2 (Дата обращения: 25.10.2015)
  6. Маслин М.А. и др. История русской философии: Учебник для вузов / Ред. кол.: Маслин М.А. и др. – М.: Республика, 2011. – 639 с. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http:// uchebnikfree.com/russkaya-filosofiya-knigi/ universitetskaya-filosofiya-istorii-28372.html (Дата обращения: 25.10.2015)
  7. Минаков А.Ю. «Антифилософская» позиция русских консерваторов первой четверти века. К истории попыток упразднения преподавания философии в императорской России // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: История. Политология. Социология. – 2007. – № 1. – С. 152–154.

Комментарии: