Вопросы атомистического учения Демокрита в интерпретации Аристотеля

Аннотация

Статья посвящена проблеме понимания Аристотелем учения Демокрита об атомах. Делается предположение, что противоречия, с которыми сталкивается Аристотель комментируя атомизм, связаны с монистическим восприятием этого учения.

Кузьменко Г.Н.

Вопросы атомистического учения Демокрита в интерпретации Аристотеля

Значение трудов Аристотеля для исследователей истории античной философии чрезвычайно велико. Приняв в качестве принципиального методологического приема ретроспективный анализ мнений по тому или иному вопросу, этот мыслитель активно обращался к разработкам своих предшественников, в результате чего его произведения стали своеобразным банком древнегреческой философской мысли.

Обращает на себя та степень эффективности, с которой Аристотель использовал для нужд собственного теоретизирования историко-философский материал. Содержание древних учений предельно ясно Аристотелю, отсюда и оперативность при их обработке, и минимум искажений при их ретрансляции. Причина такой герменевтической прозрачности заключается, не в последнюю очередь, в едином для него и других античных мыслителей мировоззренческом онтогенезе. То обстоятельство, что, излагая древних, Аристотель выступает в качестве не нейтрального доксографа, но пристрастного создателя оригинальной философской системы не должно при этом вводить в заблуждение. Несмотря на свою теоретическую оригинальность, Аристотель объективно являлся крупнейшим представителем доминирующей в античности философской традиции, укорененной в древнем мировоззрении (и, как следствие, имеющей легко обнаруживаемый коррелят с другими его формами – мифом, искусством, наукой, другими). Условно эту традицию можно было бы назвать пантеистической, то есть явно или неявно использующей в качестве онтологического детермината концепт (потустороннего) единого и безличностного первоначала. «Судя по всему – резюмировал Аристотель в трактате «О Небе» — [наша] теория подтверждает непосредственный [человеческий] опыт, а опыт теорию. А именно, все люди имеют представление о богах, и при этом все… и варвары и эллины отводят самое верхнее место божеству (здесь и далее курсив мой – Г.К.)» («О небе», кн. 1(А), гл. 3, 270, 5 [2/3, 271]). В определенном смысле, исторические обзоры, широко практикуемые мыслителем, есть, кроме всего прочего, и скрытая апелляция к своим старшим мировоззренческим союзникам, историческая последовательность учений которых, в конце концов, раскрывала логику размышления о предмете самого автора. И наоборот, собственная логика размышления позволяла ему дать адекватный комментарий наиболее сложных, многозначных мест в учениях своих предшественников.

В озвученных условиях философского творчества Аристотеля, для исследователя, вполне естественно, представляют интерес те редкие моменты, когда мыслитель дает проблематичный комментарий к учению (особенно неожиданный, если это учение появилось исторически сравнительно недавно). Учитывая уровень профессионализма Аристотеля, появление такого рода комментариев несет в себе некоторую историко-философскую интригу и вызывает научный интерес.

Известно, что основные и наиболее детальные сообщения об учении Демокрита об атомах, ставшие предметом историко-философского исследования (в том числе и современного), принадлежат именно основателю Лицея. Примечательный факт – и в Британской энциклопедии [1, 188] и в российской «Новой философской энциклопедии» [7/1, 622] в основе статей об атомистическом учении Демокрита лежит интерпретация знаменитого отрывка из 4-й главы аристотелевской «Метафизики»: «И так же как те, кто признает основную сущность единой… — пишет здесь выдающийся античный мыслитель – так и … Демокрит (утверждает – прим. Г.К.), что отличия [атомов] суть причины всего остального. А этих отличий … три: очертания, порядок и положение…; а именно: А отличается от N очертаниями, AN от NA – порядком, Z от N — положением» («Метафизика», кн. 1 (А), гл. 4, 985 b, 15 [2/1, 75]).

Популярность цитаты объяснима – она есть квинтэссенция широко распространенного и у зарубежных, и у отечественных ученых представления об атомах Демокрита. Согласно этому представлению, атомы – причины мира — есть различные по форме и способу сочетания материальные частицы, имеющие общую природу. То, что Аристотелем в этом отрывке отражена его продуманная историко-философская позиция по отношению к учению Демокрита не вызывает сомнений. В своей «Физике» Аристотель ее повторяет, говоря следующее – «Если же (допустить, что – прим. Г.К.) начал много, то (должно быть – прим. Г.К.) … так, как говорил Демокрит, т.е. все они одного рода, но различаются фигурой или видом» («Физика», кн. 1(А), гл. 2, 184 b, 20 [2/3, 62]). Комментатор Аристотеля Симпликий (6 в.), в связи с этим еще раз уточняет – «атомы имеют одну и ту же субстанцию» [6, 258]. В той же «Физике» Аристотель, имея в виду, в первую очередь, Демокрита, пишет – «Кто обратит внимание на старых [философов], тому может показаться, что дело физика – материя» («Физика», кн. 2 (B), гл. 2, 194 a, 15 — 20 [2/3, 86]). Иоанн Филопон (6 в.), комментируя данный отрывок, считает нужным прибавить – «Демокрит считал материю субстанцией атомов» [6, 229]. Наконец, следует упомянуть такие совершенно недвусмысленные замечания Аристотеля об атомах, как-то: «Демокрит утверждает, что … началом их (атомов – прим. Г.К.) всех служит общее тело, части которого отличаются по величине и фигуре» («Физика», кн. 3 (Г), гл. 4, 203 b, 1 [2/3, 110]) и — «природа … у них (у атомов – прим. Г.К.) одна – как если бы каждый [атом] был отдельной [частицей] золота» («О небе», кн. 1 (А), гл. 8, 276 a, 1 [2/3, 285].

Приведенные выше цитаты, утверждающие единство природы атомов, безусловно, дают основание считать, что атомизм на онтологическом уровне, классифицируется Аристотелем как своеобразная форма монизма. Является ли таковым учение Демокрита об атомах в описании самого Аристотеля, вот тот вопрос, решению которого посвящена данная статья. Ведь когда Аристотель в своих трудах привлекает учение Демокрита в качестве элемента исторического экскурса – при анализе оснований мира, времени, движения, познания и так далее (универсум философских интересов Аристотеля чрезвычайно широк) – он, как правило, сталкивается с очень большими трудностями. Логические неувязки, причина которых в строго монистической интерпретации атомизма, зачастую приводят его в недоумение. «В таком случае у них (должна быть – прим. Г.К.) не одна природа» — таков типичный смысл комментария мыслителя, указывающего на очередной возникающий парадокс («О возникновении и уничтожении», кн. 1(А), гл.8, 325 a, 15 [2/3, 410]).

Вот широко известный факт — согласно Демокриту, в изложении того же Аристотеля, атомы при встрече никогда не сливаются в одно целое. Странность взаимодействия тел одной природы в данном случае очевидна. На это обстоятельство обращает внимание, в первую очередь, сам Аристотель. «Если у них одна природа – задается в связи с этим он вполне логичным вопросом – то что их обособляет? Или почему они при соприкасании не становятся чем-то одним, как вода, когда она встречается с водой?» («О возникновении и уничтожении», кн. 1(А), гл.8, 325 a, 30 [2/3, 410]).

Задавая этот вопрос, Аристотель прекрасно осведомлен об одной, по настоящему уникальной для античности концепции Демокрита – концепции об условиях взаимодействия вещей. «Только Демокрит, один из всех, говорил нечто особое – пишет Аристотель о ней в одном из исторических обзоров – А именно, он утверждает, что воздействующее и подвергающееся воздействию – это одно и то же … потому что разные и непохожие друг на друга [предметы] не могут испытывать воздействие друг от друга, и даже когда разные [вещи] как-то действуют друг на друга, то это бывает с ними не в силу того, что они разные, а силу того, что им присуще нечто тождественное» («О возникновении и уничтожении», кн. 1(А), гл.7, 323 b, 10 [2/3, 404]).

Словом, если следовать логике рассуждения Демокрита об условиях взаимодействия вещей, то можно сделать следующий вывод: не имеющие ничего общего, то есть, разнородные вещи не взаимодействуют. Но и атомы, согласно Демокриту, никогда не взаимодействуют друг с другом. Термин «касание» если и используется им в данном случае, то «не в прямом смысле» [6, 458]. Между атомами находится абсолютная пустота — это исключительно важное, причем неведомое ранее античной философии концептуальное новшество атомизма. Атомы не взаимодействуют, у них нет общих точек соприкосновения (иначе – для них нет «Единого»), атомы тождественны сами себе, а не друг другу. Как же это обстоятельство сообразуется с утверждением об их однородности?

Здесь следует отметить еще одно немаловажное обстоятельство. С точки зрения древних мыслителей, явным признаком глубинной однородности вещей является обнаруживаемая в мире универсальная «симпатия». Отсюда та роль, которую играет категория эроса (эрота) или любви в античной философии «от Гесиода до Платона» [4, 27]. Отмечает эту роль и сам Аристотель, посвящая категории эроса немало страниц, среди которых целая глава «Метафизики» («Метафизика», кн. 1 (А), гл. 4 [2/1, 73 – 75]). Причина взаимной «любви» вещей для монистически ориентированного античного сознания понятна — вещи «нуждаются» друг в друге, так как, несмотря на внешние различия, по своей истинной природе, они представляют собой единое целое. «Можно заметить их (понятий любви – прим. Г.К.) общую функцию – пишет о смысле этой античной категории А.Л. Доброхотов – восстановление разрушенного мирового единства. Эрос появляется тогда, когда возникает взаимное тяготение разъединенных частей мира. В Эросе они остаются едиными, пока не вернутся к реальному единству, восстановленной полноте» [4, 27].

В такой «эрото-ориентированной» античной философии атомизм занимает особую позицию. Атом, согласно учению Демокрита, как раз, никакой «симпатии» (как впрочем, и «вражды») к другому атому не испытывает. Атомы иногда движутся по направлению друг к другу, но в основе этого движения, по мнению большинства исследователей, нет никакого взаимного тяготения. Как справедливо замечает А.Ф. Лосев — «атомы движутся …не в силу взаимного тяготения (которого атомисты не знали)» [5, 467]. Поэтому в главе «Метафизики», посвященной эросу Аристотель вынужден отметить, что вопрос об этой причине движения атомисты «легкомысленно обошли» («Метафизика», кн. 1 (А), гл. 4, 985 b, 15 [2/1, 75].

Атомисты, согласно Аристотелю, вообще не говорят, какое движение естественно для атомов. Логично предположить, что раз атомы однородны, то и траектории их должны быть схожи. «Если же вселенная… – замечает Аристотель по этому поводу – как говорят Демокрит и Левкипп, представляет собой [атомы], разграниченные пустотой, то у всех [у них] должно быть одно движение, так как … природа… у них одна» («О небе», кн. 1 (А), гл. 7, 275 b, 30 [2/3, 284 – 285]). Соответственно, пишет Аристотель далее «Левкипп и Демокрит утверждающие, что первичные тела вечно движутся в пустоте и бесконечном [пространстве], должны были бы указать, каким именно движением они движутся и каково их естественное движение. Ибо даже если каждый из элементов насильственно движим другим, тем не менее, у каждого из них должно быть и какое-то естественное движение, вразрез с которым идет насильственное» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 300 b, 10 [2/3, 346]). Но, общее естественное движение для атомов Демокритом не указано. Траектории атомов просто изначально отличаются или, как вынужден констатировать Аристотель ниже (чтобы показать очередную возникающую несуразность) «каждому элементу (т.е. атому – Г.К.) присуще свое собственное движение» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 4, 303 b, 1 [2/3, 353]).

Насколько такая констатация важна для Аристотеля видно из следующего сделанного им замечания. «Что же касается тех, – пишет Аристотель в труде «О Небе», подразумевая здесь, естественно, атомистов, — кто полагает бесконечное число [элементов] движущихся в бесконечном [пространстве], то, если двигатель один, [у атомов] по необходимости должно быть одно (естественное – прим. Г.К.) движение, откуда следует, что они движутся не беспорядочно; если же число двигателей бесконечно, то и число движений должно быть бесконечным…» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 301 a, 1 [2/3, 347]). Иными словами, допуск самопроизвольного беспорядочного движения атомов, как движения естественного для них, автоматически ведет к признанию множества перводвигателей. Для Аристотеля, автора органичной для античного мировоззрения концепции единого Перводвигателя — целеполагающей и организующей силы, которую проявляет динамическая гармония мира – такая точка зрения, безусловно, парадоксальна.

Следует отметить, что демокритовы атомы, согласно свидетельству Аристотеля, не просто обладают беспорядочным движением. Атомы обладают «беспорядочным движением, длящимся бесконечно («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 301 a, 5 [2/3, 347]). Принципиальным моментом в учении Демокрита является постулируемая им вечность атомов (отсюда и вечность их движения). Для Аристотеля это неприемлемо, так как он воспринимает атом в качестве не целого, но «части», а, следовательно, — в русле античной традиции — как нечто ущербное, несовершенное, неполноценное и, наконец, временное. Вечность же атрибут истинного бытия. Проблема Демокрита, по мнению Аристотеля, заключается в невольной экстраполяции плюралистического принципа, вполне допустимого на низших несовершенных уровнях бытия, на его высшие уровни. «Начинать космогонию с уже разделившихся и движущихся [элементов] для атомов нелогично – пишет Аристотель — ибо космос состоит из уже разделенных элементов и поэтому должен возникать из нерасчлененного единства» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 301 a, 10 — 15 [2/3, 347 – 348].

Выше уже говорилось о значении этого единства для античного сознания. Изначальное онтологическое единство мира делает его «космосом» (с греческого «строением», «порядком», даже «украшением»). «Природа есть порядок» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 301 a, 5 [2/3, 347]) — утверждает совершенно в духе античности Аристотель. Поэтому, помимо движения и его видов, мыслителя крайне интересует и состояние естественного покоя. Рефлексия гармоничного мирового порядка приводит к созданию известной космологической теории «естественного места». «Движущееся по необходимости должно где-то остановиться – пишет Аристотель -… [телу] присущ естественный покой… естественное движение, именно перемещение к месту покоя» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 300 b, 5 [2/3, 346]). Иными словами, есть связь между движением тела и его неподвижностью, тела движутся до тех пор, пока они не заняли свое оптимальное место в отражающей внутреннее единство прекрасной мировой иерархии. «Всякому, по моему разумению – пишет Аристотель – необходимо занять свое особое место … в чем участвуют все для [блага] целого» («Метафизика», кн. 12, гл. 10, 1075 a, 20 [2/1, 317]).

С такой точки зрения безостановочное, беспорядочное, да еще и бесконечное по времени движение, вне сомнения, «абсурдно и невозможно» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 301 a, 5 [2/3, 347]). Но именно так происходит у Демокрита. Аристотель отмечает – у атомов нет обусловленного высшей целью естественного места. Отсюда их внешне бесцельное блуждание во вселенной, приводящее к появлению и исчезновению не имеющих — в этом случае — никакого смысла вещей (вполне очевидно, насколько такое понимание противоречит общеантичной интуиции вещи) и миров (Демокрит четко артикулирует множество непохожих миров и, соответственно, бесконечную, «не имеющую низа и верха» вселенную). То есть, в космологическом учении Демокрита нет того иерархического порядка и осмысленного единства, что характерен для античной картины универсума. Мир для Демокрита, в определенном смысле, есть Хаос, а не Космос. «У этих [мыслителей] (Левкиппа и Демокрита – прим. Г.К.) – возмущается в связи с этим Аристотель – получается как раз наоборот: беспорядок природосообразен, а порядок и космос противоестественны» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 301 a, 10 [2/3, 347]).

Есть еще один парадокс в интерпретации учения Демокрита Аристотелем. Он касается формы атомов. Немаловажно отметить, что, помимо своей индивидуальной траектории, у каждого атома Демокрита есть и своя индивидуальная форма (то есть, — тело). Причем, число таких форм невообразимо много. Множественность форм атомов, заявленную учением Демокрита, подчеркивает ряд античных авторов, включая самого Аристотеля. Поэтому, например, Иоанн Фелопон, комментируя соответствующее место у Аристотеля, замечает – «Демокрит и Левкипп принимали существование неделимых тел бесконечных не только по числу их, но и по [числу] различных форм» [6, 244].

Факт бесконечности числа фигур атомов, отсутствия внешне идентичных атомов в учении Демокрита представляется принципиальным. Из него вытекает закономерный вопрос – имеет ли смысл, в этом случае, объективное существование неких стандартов форм, по которым мы можем ранжировать и оценивать атомы или такие стандарты есть произвольная операция человеческого сознания. Общепринятой – опять же благодаря авторитету Аристотеля — является точка зрения, что такие стандарты в атомизме объективно существуют. Так, Аристотель утверждает, что атомы огня у Демокрита имеют форму шара: «огню приписали форму шара» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 303 a, 10 [2/3, 352]). Соответственно, имеют особую форму атомы воды, земли, металла и т.д. Результатом такой однозначной привязки форм атомов к качествам вещей становится сомнение в теоретической обоснованности этого пункта атомистического учения. Ведь число качеств вещей и явлений в мире ограничено, следовательно, ограниченным должно быть и число форм. Именно такой аргумент (помимо еще и ограниченности в мире видов движения) использует Аристотель, считая декларируемое Демокритом бесконечное разнообразие атомных тел концептуальным излишеством («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 303 a, 10 — 15 [2/3, 352 – 353]).

Однако, и это важно, согласно Демокриту, никаких вторичных качеств вещей на основании которых следует классифицировать атомы, в объективной реальности вообще нет. В этой истинной реальности нет ни огня, ни воды, ни земли, ни металлов и т.д. Есть лишь огромное, не имеющее границ месиво бесчисленных, бесконечно разнообразных по форме, непрерывно перемещающиеся в разных направлениях и с разными скоростями атомов. Вот характерный отрывок на эту тему – «Демокрит иногда отвергает чувственно воспринимаемые явления и говорит, что ничто из них не является поистине, но лишь по мнению, поистине же существуют [только] атомы и пустота. … А именно, он говорит: «[Лишь] в общем мнении существует сладкое, в мнении горькое, в мнении теплое, в мнении холодное, в мнении цвет, в действительности же [существуют только] атомы и пустота» [цит. по 5, 531].

Иными словами, вторичные качества вещей, с которыми непрерывно сталкивается человек в своей деятельности, и которые складываются для него в некий гармоничный и комфортный для жизни мир это не объективная реальность. Это реальность субъективная (или возникающая в «общем мнении», то есть, интерсубъективная).

Оригинальная гносеологическая установка Демокрита обнаруживает свое продолжение у некоторых софистов. Недаром же Протагора, утверждавшего, что «человек – мера всех вещей», часть античных доксографов считала непосредственным учеником основоположника атомизма. Но эту установку принципиально не принимает «корреспондент» и «квалитативист» Аристотель, заметивший в своем труде «О Душе» (имея ввиду Демокрита и его последователей) – «прежние же философы, размышлявшие о природе, говорили неправильно, полагая, что нет ни белого, ни черного без зрения, как нет вкусовых свойств без чувства вкуса» («О душе», кн. 3, гл. 2, 426 a, 20 [2/1, 426]).

Основательность аристотелевской критики атомизма в вопросах, касающихся природы, движения, формы атомов, как представляется, имеет принципиальный характер. Аристотель, изначально понимающий атомы как некие однородные частицы Единого (что было вполне естественно в рамках господствующей монистической парадигмы), справедливо отмечает необоснованное нарушение логики в рассуждениях своего предшественника («абсурдные следствия вытекают из утверждений … Демокрита из Абдер» («О небе», кн. 3 (Г), гл. 2, 303 a, 1 — 5 [2/3, 352].

Однако и можно, и надо поставить под сомнение интерпретацию атомизма самим Аристотелем. Ведь предоставленный им историко-философский материал по атомизму — с большей степенью вероятности — иллюстрирует иной онтологический концепт. Разнородность и вечность атомов, их автономное и поэтому хаотичное движение, неорганизованность и бессмысленность мира, который они создают, наконец, красноречивый отказ прекрасному античному космосу в объективности — все это постулаты, внутренне противоречивые только в рамках монизма. Они совершенно непротиворечиво мыслятся, например, в плюралистическом контексте.

Для плюралистической онтологии вполне естественна процедура, повышающая онтологический статус целокупных, единственных в своем роде и поэтому совершенных атомов — как перводвигателей, как смыслов, наконец, как причин вещей (а, следовательно, как их блага) – до уровня абсолюта. С этой точки зрения, Демокрит не делит до бесконечности истинное бытие, как считает Аристотель, но, скорее до бесконечности умножает его. Завершая полную аналогию атома с Абсолютом представителей элейской школы (в частности, Парменида), следует добавить следующее: окруженный пустотой и поэтому не взаимодействующий с внешним миром, атом ничего «не знает» ни о существовании других атомов, ни о существовании мира в целом. Более того, являясь совершенным, не испытывает и нужды в таком «знании».

Следует отметить особо, что об учении Демокрита как о плюралистическом говорят и в античности. Например, Диоген Лаэрций (3 в.) по этому поводу отмечает: «Демокрит полагает, что вечные [начала] … есть маленькие сущности [3, 63]. Или Плутарх (2 в.) в своем труде «Против Колота» пишет: «Что говорит Демокрит? Субстанции, беспредельные по числу … носятся, рассеянные в пустоте» [6, 251]. Исследования свидетельств античных авторов раскрывают, возможно, принципиальную позицию и самого Демокрита. Согласно им, сам атомист Демокрит никогда не употреблял слово «атом», а говорил о многочисленных и самостоятельных «природах» [6, 487].

В то же время, необходимо оговориться, что к таким свидетельствам следует подходить с определенной долей осторожности. Вопрос заключается в том, насколько вообще плюралистического типа онтология возможна на натуралистической стадии развития античной философии, к которой, безусловно, относится творчество Демокрита. Ведь для возникновения такой онтологии или, более осторожными словами Лосева А.Ф., попытки «впервые в истории философии… выдвинуть на первый план учение об индивидууме» [5, 477] (и, тем самым, реализовать идею индивида как центрального принципа философствования), необходимы были определенные мировоззренческие условия, в первую очередь, развитые представления о том же индивиде. Следует признать, что для античности V – IV вв. до н.э., такие условия маловероятны. Тем не менее, предпринимающиеся некоторыми исследователями (в частности, А.Уайтхедом) попытки своеобразной модернизации атомизма, позволяющие увидеть в нем древний — и внутренне глубоко противоречивый — аналог монадологии Лейбница и учения о «вещах самих по себе» Канта заслуживают определенного внимания.

То, что тема генезиса и содержания демокритовского атомизма остается по-прежнему актуальной для исследования, свидетельствуют и разные точки зрения на это учение в «априори» консервативной справочной литературе. Например, если в Британской энциклопедии утверждается, что атомы «однородны (homogeneous), но отличны по виду» [1, 188], то в российской «Новой философской энциклопедии» заявлено, что «своим учением об атомах Демокрит предложил изначально плюралистическую онтологию». [7/1, 199]. Констатируя эти точки зрения, следует отдать должное научной добросовестности Аристотеля, благодаря которой было, фактически, сохранено семантическое ядро философского учения об атомах Демокрита. А проблемы, с которыми столкнулся Аристотель при интерпретации этого учения (с позиции последовательного монизма), поставили плодотворные для истории философии вопросы понимания этого учения, шире – особенностей развития античной философской мысли.

Литература:

  1. Encyclopedia Britannika. LTD Chicaco London Toronto, Vol. 7, 1956
  2. Аристотель. Сочинения в 4-х т. М.: Мысль, 1975
  3. Демокрит в его фрагментах и свидетельствах древности (с комм. Баммеля Г.К.). М.: ОГИЗ, 1935
  4. Доброхотов А.Л. Учение досократиков о бытии М.: Изд-во МГУ, 1980
  5. Лосев А.Ф. История античной эстетики (ранняя классика). М.: Изд-во АСТ, 2000
  6. Лурье С.Я. Демокрит. Тексты, переводы, исследования. Л.: Наука, 1970
  7. Новая философская энциклопедия в 4-х т., М.: Мысль, 2000

1 Комментарий

  1. boxfon.ru

    Только изучение всех этих учений позволяет понять проблематику атомистической теории в античной философии, наиболее ярко заявленную в свое время Демокритом из Абдеры. Но почему, благодаря каким причинам возник его атомизм?

Оставить комментарий